СКАЗАНИЕ О НЕВИДИМОМ ГРАДЕ КИТЕЖЕ

Цит. по изд. С. Н. ДУРЫЛИНА

Москва. "Проталинка", 1916 г.

Тихо плещется озеро. Оно, как горсть живого, светлого серебра, брошено между желтеющих полей и темного леса и тихо играет на солнце, и зыблется серебряной, мелкой рябью. В одну сторону от него золотыми узкими полосами расходятся поля и припадают ще-то далеко на горизонте; за полями большое торговое село, через которое идет дорога на реку Ветлугу, а там уж и до Волги недалеко.
Три холма подступили к самой воде с другой стороны. А они заросли лесом. Густой лес, тихий, чистый - и прохладно в нем, и пахнет смолой: жирными наливными янтарными каплями сочится она по розовым стволам сосен. Земляника выглядывает, как рассыпанные алые драгоценные камешки, в густой траве из-под папоротника. А там, на опушке, на пригреве, где солнце не уходит целый день, там она краснеет, как алый разостланный атлас сплошными коврами. С озера тянет прохладой и тишиной. Оно глубокое и чистое, как слеза: никто не мутит его чистую холодную глубь - в озере не купаются, на лодке по озеру не ездят, рыбы не ловят. Верят старые люди и передают свою веру молодым: если в озере купаться - оно зарастет травой и осокой, обмелеет, усохнет.
Прежде, в старые годы, ни зверь, ни человек вовсе не погружались в озерную глубь - и еще чище, еще светлей сияло и играло озеро, и глубина " в ней неизмеримая. Стали кое-кто - мало ли всякого непокорного, неразумного люду на свете? - стали купаться в озере - и берега,- не все берега, а краешком,- зазеленели осокой, заболотились, затинились: точно не пускает озеро никого притронуться к его чистым водам и огорожается от неразумных людей болотом да колючей осокой, как забором. А если начать рыбу ловить в озере,- учат старые люди,- всю Волгу рыбы лишишь. В озере-то проток есть подземный, глубокий, а людям невидимый, в самую Волгу. По протоку рыба из Волги в озеро приходит погостить: нагостится, нагуляется, наплодится на воле, без всякой опаски,- и опять в Волгу уйдет. В озере рыбе ход вольный: никто ни вершей не ставит, ни удочкой не ловит, ни сетями не берет. А если рыбу озерного покоя лишить - ей отдыху вовсе не будет: всю выловят, до последней рыбешки, от стерляди востроносой до последнего пискарика. Только в озере, в Светлояре, и воля рыбная есть; опричь него везде - рыбе неволя".- Так говорят старые люди.
А если спросить старых людей:
-А купаться-то от чего же нельзя в Светлояре? - ответят так:
-Вода чистая, ровно как в купели, -где младенцев крестят: ну, с нашими-то телами, с грехами-то нашими бесчисленными как в чистоту такую войти? Сами не просветлеем, а чистоту нарушим: грехом замутим. Вот водицы испить из Светлояра-озера хорошо и можно: и пей на здоровье; стань на коленки; наклони над озером, зачерпни горсткой, лицо себе водой омочи, лоб и очи, и уста. Чиста вода светлоярская! Горе с лица человеческого смывает, скорбь прогоняет, а из очей слезная вода водой светлоярской бесследно смывается.
Да когда к озеру придешь, обойди его трижды - оно невелико: всего верста в окружности, помолись, перекрестись, посмотрись в него; чище чистого, светлее светлого играет оно - и солнце радуется в небе на него, и лес древний засматривается а его тихие глуби, и рожь желтая, что подошла к самым бережкам, ему песенки поет тихие, нежные, длинные, и кланяется ему ниже пояса... Птица крыла в озере не замочит, зверь воды не испьет. Облака с неба белые засматриваются, а ночью звезды лучами в его водах играют.

II

Жил в старой Руси, еще до татарского нашествия- князь Георгий, по отцу Всеволодович, а по родине, из славного вольного Пскова,- и был он жития тихого радостного, святого, а собой прекрасен: ростом высок, телом статен, русоволос, с очами серыми, ясными и светлыми, поступью быстр и величав, а душою, был поистине князь благоверный: великая тишина и радость были в душе князя Георгия. Была у него верная дружина - в князе души не чаяли, князево добро помнили и своим добром ему платили, были у князя отроки прекрасные, верные прислужники, тихие и ликом светлые, был у князя друг верный и славный - князь Михаил Черниговский.
Вот поехал князь Георгий по всей земле Русской, по просторам ее и раздопьям, по дремучим чащобам, по лесам непроездным, по полям пологим, по селам и городам. Ехал князь и на вороном коне с серебряной уздечкой; ехал князь и в санях, с полостью медвежьей, на высоких полозьях, ехал князь и в дубовом белом струге (ладье) многовесельном, с белым камчатым парусом,- "хал князь по озерам и рекам, ехал и в летний зной, и в осеннюю беспутицу, и в ростепель весеннюю, в зимнюю студь- непогоду. И на каждом привале, на каждом отдыхе, на полянке ли, на пригорочке ли, на берегу ли речном - везде князь ставил крест деревянный, а где подальше с дружиной стоял постоем или место князю было по душе,- там закладывал князь Георгий церковь Божию. И в Ростовской земле, и в Новгородском краю многоозерном, и в малом и бедном княжестве Московском - всюду поставил князь церкви Божий и молебны отпел, чтобы прошло имя Христово по всей русской земле от края до края, и чтоб сам Христос в сердца людские сошел, всех своей правдой обрадовал.
И доехал князь Георгий долгим и трудным путем-дорогой до города Ярославля, сел с дружиною и отроками в новый струг и сплыл вниз по Волге. Широка Волга и светла - и краса кругом непочатая: леса и дубравы в воды засматриваются, от птичьего пения по зорям сон отходит: поют птицы непуганые, не стрелянные, вольные. Простор кругом: людей за редкость встретить можно, а зверя в лесах - видимо-невидимо. Князь Георгий Божиему миру, приволью речному и лесному дивуется. Вся тварь Бога хвалит: кто - песней, кто - тихой красотой да светом мирным. По утру, от сна встав, долго молился князь на Восток; встанет на корме струга и молится. А птицы ему в небе откликаются, да леса шумят над водами.
И приехал князь к городу Малому Китежу. Стоит город на самом берегу Волги, церквами Божиими красуется, а дома все сосновые, в лапу рублены, крепко-накрепко. Жители в городе ласковы: князю рады, дары несут: мёд чистый янтарный, из дремучего леса взятый, от пчелок, от Божиих работниц,- и меха соболиные, лисьи, бобровые, горностаевые. А в церквах к молебнам звонят. Отслужил князь Георгий молебен Владычице, поклонился за ласку, за привет горожанам, потрапезовал, отдохнул с дружиною - ив путь. А путь князю дальний неведомый, непрохоженый: лесами темными и частыми. Едет дружина княжая конь за конем, впереди идут пешие люди - топорами путь прорубают, - сучья да еловые лапы рубят. Зверь непуганый в лесу: на людей смотрит, впервые их видит: диву дается. Волки стороной дружину обходят, лисы из нор подсматривают, горностай белобрюхий с ветки глядит. Гущина в лесу непроходная.
Свет мелькнул, простор глянул - к реке выехали: река светлая и глубокая, Керженец. Переехал князь реку в брод, помолился на другом берегу, велел крест срубить, и дале поехал. И много ему рек и речек на пути встречалось, а такой красивой да быстрой не видывал. И опять лес пошел, еще гуще прежнего, еще темней старого: сосны - человеку не обхватить, а лапы у елей - шире медвежьих. И глянуло озеро из-за чащи лесной - точно кто серебро обронил там светлое. Обрадовался князь озеру Светлояру. Слез с коня, на колени стал, нагнулся, зачерпнул не серебряной чарой - княжеской рукой воды испить. Вода светла, вода чиста, вода холодна.
И увидел князь, что место то необычайно прекрасно и чудно: воды серебряные, лес многошумный, холмы кругом высокие, и пала дружина княжая, отроки и бояре на колени и молят князя: "Быть здесь, княже, граду великому, а тебе, господине, град тот строить". И по просьбе их повелел князь Георгий Всеволодович строить на берегу озера Светлояра город именем Большой Китеж: ибо место то было красы неописуемой. Начали рвы копать и лес рубить, и пни корчевать, начали класть церковь во имя Воздвижения Честного и Животворящего Креста, а вторую церковь - во имя Успения Пресвятой Богородицы, а третью во имя Благовещения, а в этих трех церквах повелев князь приделы делать иным праздникам Господним и Богородичным, и образа всех святых написать,-чтобы был тот град Большой Китеж всех градов славней и праведней, и верою сильней. Три года Большой Китеж строили. Работа спорилась. Днем люди строят: лес пилят, бревна рубят, стены кладут, кровли кроют, колокола льют,- а ночью ангелы ту же работу делают: плотничают, столярничают, образа пишут, колокола льют. Утром люди встанут, на работу придут, дивуются: работа далеко ушла,- и, помощь незримых работников видя, еще прилежней работают. Люди и ангелы трудились, а Христос с небеси за трудом надзирал и труды благословлял.
И вышел город Китеж Большой - град из градов: храмы Божий золотыми крестами в синее небо смотрят, колокольный звон над городом, как облако густое, плывет, в храмах службы идут чинные, благоговейные, верные,- палаты княжеские, как жар, златоверхой кровлей горят, стены белые город хранят - стены с башнями неприступными, с зубцами, ходами и переходами. А выше всех храмов, башен и палат - с собора Воздвиженского крест золотой над всем городом воздвигается. Издалека крест виден: из-за лесу, из-за озера: по кресту и путь в город узнают, и кто на крест путь держит, тот в лесах не заблудится, на звериную потайную тропку не свернет. Увидел благоверный князь Георгий созданный им Китеж - большой град, пал на землю, и со слезами Бога возблагодарил и прославил. И освятили город, и водой святой окропили, а воду из озера брали в чанах серебряных, из Светлояра. Чуден засиял и прекрасен град Китеж! Помолился князь Георгий в китежских церквах, и велел дружине излюбленной в путь собираться, в дальний родимый Псков. А путей в Китеж был всего один путь - в глухом лесу, и только китежанам одним ведом: тем, кто в Малом Китеже жил, и тем, кто в Большом. Врагу не найти пути к граду большему Китежу: про него и зверь лесной не знает.

III

Семьдесят пять лет красовался Великий Китеж в лесах заволжских, и слава о нем разнеслась далеко по русской земле. Не богатством, не воинской силой, не торговой казной славился Большой Китеж, а красой своей несказанной, церквами Божиими златоверхими, звоном Успенским радостным, а больше всего-чистою жизнью мудрой и праведной, китежской. Беззлобно жили китежане и неленостно молились Христу Господу и Его Пречистой Матери.
И стал князь Георгий глубокий старец: ко сту годов приблизилось его праведное житие. А ликом князь еще посветлел, и краса не отнялась от него: был он старец благообразный и мудрый.
Настало на Руси тяжкое время. "Попущением Божиим,- так в древних летописях повествуется,- ради грехов наших, пришел на Русь воевать нечестивый и безбожный царь Батый и разорил грады, и огнем пожег, людей 'же предал мечу, а младенцев ножом заколол, молодых в плен увел, и плач был великий".
Застонала Русская земля. Широчайшей волной разлилось татарское плененье по всей земле Русской. Плачем исходила Русь, а горя столько, что и слез не хватит его оплакать. Помощи нет ниоткуда. Князья между собой враждуют, соединиться вместе и ударить дружно на татар не хотят.
Там, где поле ржаное было, теперь степь пустая; где город был, там пожарище черное, где село-.там пепел серый.
Дошел Батый безбожный до Волги. Благоверный князь Георгий Всеволодович, старец древний, собрал свою дружину, малую числом да сердцем храбрую, сел на коня, как в молодые годы, развернул свой стяг со Спасо-вым Ликом Пречистым, и вступил в бой с татарами. Сеча была великая и кровопролитная. Потекли кровяные ручьи по земле, усеялась земля мертвыми тепами; шума лесного не слыш-. но от звона мечей; не ветер свистит - стрелы в воздухе жужжат и свистят, воздух рассекают. Храбро бьется дружина княжая. Но где осилить! Сила татарская часть от часу растет, новые попки прибывают; видит князь Георгий: не одолеть врага. А нужно ему города оборонять, нужно рать свою сохранить.
И бежал князь с ратью своей к городу Малому Китежу. Там затворился он за стенами на малое время; новых воинов в рать набрал, от крови вражеской очистил острые мечи; коней покормил, отдохнуть дал. А орда батыева к Малому Китежу валит, тучей стелется.
Собрал князь Георгий свою рать и ночью, тайно, с опаской великой, выступил из Малого Китежа. Там задумал князь уйти в Большой Китеж с ратью,- благо путь туда татарам неведом,-там, в Большом Китеже, силы набрать, накопить,- и ударить татарам в тыл нежданным и страшным ударом, и прогнать их за Волгу. И пошел князь Георгий неведомой потайной тропой в стольный Китеж, и вошел за крепкие стены, и затворил чугунные врата. А сам у Бога молит: " Господи, подай силу на врага, не допусти его до Пресветлого Китежа. Сохрани Русскую землю".
Той порой подступил Батый к Малому Китежу. Храбро бились малоки-тежане: день бились, и ночь бились, и утро бились... но сила сипу ломит; великая сила - малую крушит. Одолел нечестивый Батый: взломал городские ворота, ворвался в город. Храмы осквернил, младенцев о камни разбил,- всех жителей истребил, но не просто, а с мукой великой.
Знал Батый, что от Малого Китежа в Большой Китеж есть путь единственный, потайный, в лесах и болотах. А без пути туда ходу нет: всю орду в болотах погубить можно, в лесу заблудиться: лес на тысячи верст идет. Слышал Батый, что прекрасен град Большой Китеж и велик, и всем богат: и золотом, и серебром, и многоценными камнями, и мехами, и конями, и медом. И порешил:
- Быть Большому Китежу под Батыем! Иначе я - не хан великий, а раб русский!
Собрал Батый всех жителей Малого Китежа и говорит им:
- Кто жив хочет быть, пусть тайный путь мне откроет к Большому Китежу: того казной награжу, а кто пути не укажет - тому смерть лютая!
Но молчит народ малокитежский, не хочет открыть пути в стольный град. Лучше муку принять и жизни лишиться, чем изменником быть и Светлый Китеж предать. И повелел Батый казнить всех казнью лютой. Всех показнил, все муку приняли, все венцом небесным увенчались, с мучениками да праведниками.
Остался один в живых - Гришка Городня.
- Поведешь ли в Большой Китеж? - спрашивают его татары.
- Не поведу,- отвечает.
- Ну, и тебе быть мертву,-отвечают.
И схватили его татары, и начали огнем палить. Ступки голые палят ему смоляным жарким огнем. Терпит Гришка.
- Поведешь аль нет?
- Не поведу.
Бьют его батогами воловьими.
- Поведешь аль нет?
-Не поведу.
Точат татары острый нож, точат, приговаривают:
- Точим нож на Гришкин глаз. Приступили они ко Гришке, хотят глаза выколоть.
- Поведешь аль нет? Всю муку выдержал Гришка, а этой убоялся:
- Поведу,- отвечает.
И повел, несчастный, орду поганую на Светлый Китеж.
Ведет тропой потаенной, непроходной. Впереди идет Гришка, путь указывает, а с ним два татарина: с глаз его не спускают. Как завидят Гришку предателя звери лесные,- с пути сворачивают, обходят мимо. Смолкли птицы лесные: не до песен. Ветер по лесу идет, воет, деревья валит, ветки ломает - Гришке под ноги мечет: путь буреломом застилает, деревьями упавшими преграждает. Из болота вода повыступила.
Реки разлились: сколько татар при переправах утонуло! Лес шумит, а Гришке чудится:
- Нет на тебе креста, окаянный! Кого предаешь? Кому на гибель поганых ведешь? Смотри, Бог видит. Бог путь твой зрит.
Лицо у Гришки, словно снег. Пал на колени пред татарами.
- Убейте меня, мурзы; лучше смерть мне во сто крат.
- Не убьем,- отвечают, и самому на себя рук наложить не дают: с глаз Гришку не спускают.
И вывел их Гришка к Большому Китежу.

IV

Вышли татары из леса и видят: стоит город красы несказуемой на том берегу озера, а перед ним озеро плещет, волнуется, стонет, словно, как дитя, плачет.
Рад Батый нечестивый:
- Мой будет град. Мое будет злато.
А купола церковные золотом на солнце горят.
И говорят татары Гришке:
- За утра в город нас введешь, а там тебе и казнь будет: тебя, предателя, не помилуем.
Татары коней в Светлояре поят и купают, возмутили его чистые воды. Стали станом на берегу озера. Батыев шатер раскинули. Ждут утра. Костры. зажгли, конину жарят, кумыс пьют.
А в городе в Большом Китеже печаль великая и плач неукротимый.
Увидали силу татарскую - и знают, что не одолеть ее, а каким путем она к Китежу подошла - разгадать не могут.
Собрал князь Георгий в последний раз свою дружину и молвил:
- Братья мои возлюбленные! Ляжем за град Большой Китеж: защитит Господь свой град - Ему слава, а мы венцьжа небесах примем со мучениками и со страстотерпцами.
- Ляжем, княже,-отвечала рать.
Исповедались все, причастились, простились друг с другом, и с церквами Божиими, и с городом пресветлым, и с Землею Сырою Матерью, и с небом высоким,- и вышли на бой.
Прежняя сеча жестока была; а эта еще жесточе. И множество татар полегло, а русских вся рать до одного человека легла костьми. И преставился благоверный князь Георгий, приняв венец мученический.
Злобен был нечестивый Батый, Гришку-предателя приказал он стрелами всего исстрелять и умучить, а жителей китежских всех до одного человека перебить. Злобен был Батый на то, что лучших воинов его перебил князь Георгий с дружиною, и порешил он истребить с лица земли Большой Китеж. И подступил он к стенам китежским. И взмолились тогда китежане, от мала до велика, все сколько их было, епископы и священники, монахи, миряне, взрослые и дети, взмолились все Богу со слезами и плачем:
- Господи, Царь небесный! Если уж решено в совете Твоем предивном и премудром, чтоб одолел окаянный и безбожный, если судил ты князю преставиться и воинам лечь всем на поле брани, то так и буди. Но пощади святыни Твои, не дай врагу поругаться над храмами Твоими, славящими имя Твое святое. Соблюди град сей и укрой его покровом Твоим. Сделай его невидимым, сохрани его до века будущего. Да вечно сияет Светлый Китеж, да вечно славится в нем имя Твое и празднуется Тебе во храмах Твоих! Господи, Господи! Ты все можешь. Приими нас в обитель Твою, в Пресветлом Твоем Китеже сохрани нас и от врага Твоего укрой незримо и неприступно!
И пали все на землю, и молились долго, а в церквах и соборах службы шли молебные. И каялись все во грехах своих, и лобызали друг друга, и были все, как братья и други, любовью связуемые. И услышал их Господь. И стали они все невидимы в единый миг, и стал большой светлый град Китеж невидим со всеми соборами, церквами, палатами и стенами своими; просветлел, просиял, как солнце - и доселе незримо сияет Пресветлый Китеж над озером Светлояром.
И в ужасе бежали татары от незримых стен Китежских. Там, где были белые стены, теперь холм простой, зеленый, весь в можжевельнике, там, где высились соборы златоверхие, там зашумели сосны с зелеными макушками, где были колокольни высокие, там ели стоят темные и недвижные...Стоят сосны и ели на месте города и в озере отражаются... И напал на татар такой страх, что бежали они, себя не помня, через леса и болота, и много их погибло в болотах и трясинах, и в реках глубоких, и в дебрях и чащобах лесных.
И доныне показывают в заволжских лесах Батыеву тропу, по которой пришел нечестивый царь к Светлому Китежу: вся лесом она заросла непроходным и темным.

V

А Светлый Китеж стоит на тех же холмах, где стоял, над озером Светлояром.
Так же блещут золотом осьмиконечные кресты его храмов - Воздвиженского, Успенского, Благовещенского, также гудит и плывет, как светлое облако, над городом сладостный звон Успенский, так же во храмах идут святые службы Божий, так же крепки и непреоборимы его белые стены и святые ворота, так же жив Китежский праведный люд, так же цветут там сады, и птицы поют на белых яблонях, и шумят белые тонкие березки...
Также сияет Пресветлый Китеж - только нам он невидим и незрим, по грехам нашим. Мы не видим, что холмы те лесистые - не лесом поросли, а застроены храмами златоверхими, палатами расписными, звонницами высокими. Мы не видим, что люд Китежский, бояре и отроки, простые люди и духовные, идут в храмы Божий; а самые храмы и церкви - нам только соснами кажутся розовоствольными да елями темными. Мы слышим, как сосны шумят над озером, и березки нежно шелестят листочками, а это - не сосны шумят и не березы шелестят: это в церквах Пресвётлого Китежа благовестят, это звонкий и сладостный перезвон идет колокольный... И только раз в году можно видеть невидимый Китеж. Только и тогда он видим лишь праведному человеку. Тот на заре приходи к озеру Светлояру, пади на колени, молись и смотри в его светлые пречистые воды. Жди солнца. Ударят солнечные первые лучи и отразятся в чистых Светлояровых водах белые стены Китежа и храмы златоверхие, и палаты многоцветные. И звон будет слышен к заутреням - китежский сладостный. Крестись же скорее на китежский крест. Вон он сияет в глуби водной. Молись на храмы пресветлого града Китежа. Внимай великому звону. Нет больше счастья, как услышать этот звон. Кто его слышал, тот не забудет и вечно не перестанет желать еще и еще услышать тихий этот звон и благовест дальний. Но кто его слышит?
Тот, у кого сердце чисто, и кто любит всякое создание Божие. И сказывают старые люди, учат молодых: - Был человек, кто не только китежский звон слушал и на кресты китежские молился, но в самый Пресветлый Китеж был взят и там поселился. А был он душой чистый, прекрасный; сердцем праведный. И встосковапись по нем отец с матерью, плачут, утешиться не могут, и думают: умер их сын. И прислал он им письмецо-грамотку из невидимого града Китежа, описал тамошнее житье, а грамотка та сохранилась. Вот она: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас. Аминь. Родителям моим, батюшке моему и матушке моей. Здравы будите. Пишу вам, родители мои, за тем, что вы за упокой хотите меня поминать.
Я жив. Когда придет смерть, я вам тогда весточку пришлю, а ныне этого не делайте. Живу я с отцами святыми, в месте покойном. И тишина, и покой, и веселье, и радость духовная, а не телесная. Живут здесь, как лилии полевые цветут, и словно финики и кипарисы растут, и как жемчуг, не стареются, и как звезды небесные. И от уст всегда восходит к Отцу Небесному непрестанная молитва, как благоуханное кадило. И лишь только ночь придет, тогда молитва от уст праведных делается видима: как столбы пламенные с искрами огненными, и исходит свет великий, как от месяца и звезд, и проходит этот свет повсюду, как молния. И в то время можно книги писать и читать без свечного огня. И потому все это, что праведные возлюбили Бога всем сердцем своим и всею душою и помышлением,- за то и Бог возлюбил их, и все подает, что они просят от него. Возлюбил их Бог и скрыл, как зеницу ока, и покрыл их невидимым -покровом своим до конца века, и дал им покой; и веселье, и радость, и житье небесное".
И стоит доселе пресветлый Китеж невидим и не увидать его никому, кроме чистых сердцем и обильных любовью. Им Пресветлый град, нам - лесные холмы и дремучий лес."

главная | в библиографию | наверх