КИТЕЖ БЫЛЬ ИЛИ СКАЗКА
И. Савушкина
кандидат филологических наук.
КИТЕЖ И СВЕТЛОЯР
Неподалеку от города Семенова Горьковской области, в полутора километрах от села Владимирского, лежит небольшое озерко Светлояр. Озеро это вплетено в одну из самых примечательных и известных народных легенд — о граде Китеже. В ней рассказывается о том, как некогда на живописных берегах Светлояра стоял город Большой Китеж, построенный князем Юрием Всеволодовичем. Напали на Русь монголо-татарские орды, Батыево войско подошло к Волге, в жестокой схватке оттеснило русскую рать и разорило город Малый Китеж (Городец). Князь Юрий укрылся в заволжских лесах, в светлоярском Большом Китеже. Батый от одного из пленников выпытал дорогу, лесными проходами вышел к Светлояру и осадил Китеж. Доблестно сражались его защитники, князь Юрий погиб, обороняя город. Когда Батый готовился захватить Китеж, город вдруг исчез на глазах врага. Не дался на поругание Батыеву войску. Скрылись под водой и окрестными холмами китежские соборы, дома, да так и остались там. Временами, повествует легенда, со дна озера и из-под холмов доносятся звон колоколов, звуки богослужения, выходят или выезжают на лошадях монахи, старички, покупают хлеб у крестьян, разговаривают с ними и снова исчезают. Праведные люди сами могут не только услышать звон, узреть «видение», но даже и попасть в Китеж, приобщиться к «истинной вере». Вода из озера чудодейственна и целебна. По дошедшим до нас сведениям, на протяжении всего XIX и начала XX веков на озеро Светлояр 23 июня, под «Владимирскую», то есть в церковный престольный праздник в селе Владимирском, совпадающий с языческим днем Ивана Купалы (он же Иван Цветник, Иван Поститель), стекались сначала преимущественно старообрядцы, взыскующие «истинной веры», а затем я другие верующие для исцеления и приобщения к «чудесам». На берегах озера устраивались моления и религиозные диспуты о вере, затем крестные ходы и ярмарка. Стояла на одном из холмов часовня. На его склонах в норах-землянках в свое время «спасались», а в период активной борьбы с расколом укрывались беглые старообрядцы. Популярности Светлояра и легенды о Китеже, их особой значительности в глазах людей способствовала. «Книга, глаголемая летописец», или «Китежский летописец» — старообрядческое рукописное произведение, очень ценимое и пропагандируемое ревнителями «старой веры». Его обычно читали вслух собравшимся «на горах» паломникам. Это была первая запись, письменная обработка (версия) китежской легенды. «Книга» еще в начале XX века ходила во многих списках по рукам окрестных жителей, любнтелей-книгочиев. Ее даже переписывали для приезжих за небольшую плату (от 50 копеек до рубля). «Книга» как бы утвердила за легендой право на абсолютную историческую достоверность, приравнивалась к летописям. Она датировалась по рукописи 1251 годом. В ней подробно рассказывалось о деяниях князя Юрия Всеволодовича, постройке им Малого Китежа на Волге (Городца) и Большого Китежа на Светлояре, нашествии Батыя и «сокровении» города. В заключение указывались пути приобщения к невидимому граду, До середины XIX века о Китеже можно было знать только по слухам да прочесть в «Книге». Правда, в 1837 году священник села Владимирского Петр Смирнов написал донос о «сборищах на Светлояре», и было заведено «Дело об уничтожении часовни на озере Светлояре», но оно осталось в архиве. Интерес к Светлояру особенно усилился в конце XIX — начале XX веков, после выхода в 1875 году книги Мельникова-Печерского «В лесах». Известный нижегородский писатель-беллетрист и этнограф, сочетавший литературную деятельность с работой в государственной комиссии по делам раскола, поэтически описал Светлояр, включил в книгу пересказ «Летописца» (им открывается роман). Мельников-Печерский возвел почитание озера к временам языческого купальского культа. Легенда была важна для него как материал для идеализации «народного духа», народного миропонимания и веры, соединявших, по его мнению, языческую стихийную близость к природе в христианский (староверческий) мистицизм и аскетизм. Легендой о Китеже живо интересовались и такие известные русские писатели, как Короленко (очерк «На Светлояре» из цикла «В пустынных-местах», 1890 г.), М. Пришвин («У стен града Невидимого», 1908 г.). Если в народном сознании и устном бытовании легенда о Китеже утвердилась благодаря «Книге, глаголемой летописец», то для русской интеллигенции такую же роль наряду с упомянутыми сочинениями сыграла опера Н. А. Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии», созданная в 1904 году и поставленная в 1907 г. Либретто оперы, написанное В. И. Бельским, сочетало патриотические мотивы китежской легенды (в ее письменном варианте) с поэтическими мотивами фольклорного сказания о князе Петре и Февронии Муромских. Однако, несмотря на интерес к Светлояру и Китежу, в дореволюционной литературе нет ни одной точной записи поэтического текста легенды. Только в советское время появился научный интерес к этому вопросу. В 1924—1926 годах на Светлояре побывал историк древнерусской литературы В. Л. Комарович, в 1936 году опубликовавший первый специальный труд «Китежская легенда». В 1931 году там работала специальная атеистическая экспедиция, а в 1959-м исследованием Светлояре кого культа занимались сотрудники Института этнографии АН СССР Н. Н. Белецкая и В. Н. Басилов
ПО СЛЕДАМ ЛЕГЕНДЫ
Уже ясно, что у нас, фольклористов, участников комплексной экспедиции, недостатка в предшественниках не было. Нашей задачей было собрать устные варианты легенды о Китеже, бытующие в окрестных деревнях, чтобы выяснить исторические обстоятельства ее возникновения и решить «загадку града Китежа». Наряду с этим большой интерес представляло выяснение сюжетного состава легенды и ее современного состояния. Мы добросовестно готовились к поездке, штудировали книгу Комаровича, составили подробную программу сбора материалов, но в глубине души все-таки побаивались: вдруг ничего не найдем, а легенда совсем исчезла из памяти людей. Но где-то совсем подспудно мелькала другая мысль: а может, удастся записать все-таки существующий, вопреки наблюдениям и данным исследований, целый развернутый текст легенды? И вот первый вечер на Светлояре... Удивительной красоты и спокойствия природа. Подернутое дымкой тумана озеро, темнеющие по одну сторону его холмы, поросшие негустым лесом. Тропка, которая то исчезает в топкой низине возле самой воды, то карабкается на сухое место и ровной лентой опоясывает озеро. По ней движется старушка в белом платочке в черной плюшевой жакетке с палкой в руках. От села Владимирского, что в полутора километрах, иногда доносятся собачий лай, звуки гармошки. А в другой стороне, совсем близко, тускло светятся окошки поселка Светлояр. В этом маленьком поселке на берегу озера живет сторож пионерлагеря, поселились в лагерных домиках на одном из холмов Михаил Федорович Плискин с женой Евдокией Ивановной. Мы отправились к ним в первый же вечер. Находясь в самом центре кипящих вокруг Светлояра интересов — принимая на ночлег то редких по теперешним временам богомольцев из дальних мест, то участников экспедиций, то просто туристов, семейство Плискиных не утратило чистосердечия и благожелательности, стремления всем помочь, все рассказать. Они первые знатоки и рассказчики всех последних «чудес», происшедших на озере, они же первые их опровергатели. Они читали и «Книгу, глаголемую летописец», и Короленко, и статьи о поисках Китежа. — Читать люблю. Жаждой исхожу. Листок из численника, районную газету обязательно прочитаю. Как будто с хорошим человеком поговорить- почитать, — рассказывает Евдокия Ивановна. Разговор о Китеже по-настоящему затрагивает их. — Говорят, что город провалился, Китеж. А могло ли быть? Места мало. Но ведь раньше какие города были, не такие, что теперь, — говорит Михаил Федорович. Итак, мы сразу убедились в том, что рассказы о Китеже и Светлояре хранятся в памяти народа, что озеро Светлояр является местной достопримечательностью и гордостью, средоточием интересов не только религиозных, Дальнейшие встречи, разговоры, расспросы десятков людей укрепили нас в этом мнении. Мы собрали более 350 различных свидетельств и рассказов. Что же показывает их анализ? Что представляет собою китежская легенда в ее устном виде? Каково ее взаимоотношение с историей, религией, поэтической мыслью народа?
СТАНОВЛЕНИЕ ЛЕГЕНДЫ
Собирая фольклорные материалы на Светлояре, мы убедились, что не случайно в литературе отсутствует цельный устный текст легенды. Действительно, в сознании рассказчиков не существует такого законченного, устойчивого поэтического текста (сюжета). Сообщаемые рассказы, свидетельства, сведения являются как бы отдельными эпизодами, фрагментами легенды, которая мыслится как сумма представлений (исторических, религиозных, бытовых) о невидимом граде Китеже, его прошлом и, условно говоря, настоящем. В этих представлениях есть определенная устойчивость, они поистине фольклорны, то есть принадлежат коллективу, а не домыслу отдельных людей. Все они опираются на своеобразную основу, «ядро»: на дне озера Светлояр (или на дне и под прибрежными холмами) скрывается град Китеж. Вокруг этого «ядра» группируются многочисленные исторические эпизоды, рассказы о «чудесах» и «видениях", призванные подтвердить мысль о «функционировании» Китежа. И по сей день, о случаях исцеления на озере и т. д. Естественно, что эти представления не могли сохраниться неизменными в сознании поколений. Одни люди верят в существование Китежа, другие сомневаются, третьи опровергают первых, четвертые — вторых. Где же все-таки источник этих представлений? Собранные нами рассказы, являющиеся фрагментами легенды в ее исторической, объяснительной части, в основном опираются на «Книгу» («Китежский летописец»). Многие старые люди из окружающих Светлояр сел и деревень в молодости слышали ее чтение или пересказ или сами читали «Книгу». Ссылаясь на нее, они и рассказывают, легенду. Так что проще всего было бы считать творцом легенды автора «Книги». Однако В. Л. Комарович в своем исследовании доказал, что составитель «Книги» — старообрядец — «бегун» скомпилировал, обработал и подчинил определенной идее более ранние источники, рукописные произведения: «Летописец об убиении благоверного князя Георгия Всеволодовича», «Послание к отцу от сына из оного сокровенного монастыря» и другие письменные свидетельства, а также не дошедшие до нас исторические предания о вражеских нашествиях, о междоусобных распрях князей и т. д. Но смысл легенды ни в письменном, ни в устном виде не исчерпывается ее исторической частью — ведь тогда это была бы не легенда, а историческое предание. Религиозная, раскольничья идея «Китежского летописца», Прославляющего «сокровенный» невидимый град Китеж как одно из прибежищ истинной веры в век воцарения на Руси «Антихриста», нашла воплощение во второй части произведения. Здесь обосновывается «светлоярский культ» и повествуется о путях приобщения к нему. Чтобы предать этой идее особый вес и значительность, и была вплетена в книгу фактически недостаточно убедительная (из-за несовпадения дат), но эмоционально сильно действующая патриотическая история не покорившегося врагу города, основанная на устных преданиях. Нельзя сказать, чтобы сама религиозная идея «Китежского летописца» не опиралась на народную фантазию и не получила благодаря этому широкое распространение и своеобразную поддержку в народе. Она была неразрывно связана с социально-утопическими представлениями о справедливой жизни на справедливой земле. В этом отношении китежская легенда примыкает к известным социально-утопическим легендам о свободных и праведных «далеких землях»? Беловодье, Опоньском царстве, городе Игната и т. д. (см, статью К. Чистова «В поисках избавления», «Наука и религия», 1968, № 4). Однако религиозные мотивы преобладают в ней над социально-утопическими. В составе устной легенды религиозно-утопические мотивы проявляются в рассказах о «чудесах» и «видениях» на Светлояре. Они тесно связаны с религиозным культом озера. Наиболее распространены рассказы и свидетельства о звоне или молитвах, которые могут услышать верующие, а также о «видениях» церквей, свечей и других атрибутов богослужения. Многие из наших рассказчиков в детстве сами ходили слушать звон, «припадали к холмам», многим чудилось пение, виделись молящиеся монахи, люди — Это был как бы наиболее простой способ приобщения к чуду. Поборники культа искусно и длительно поддерживали веру в эти «чудеса». Интересно, что все они опираются на те или иные реальные элементы культа. Так, «видение» горящих па озере свечей, несомненно, связано с обычаем пускать по воде на дощечке огарок свечки, с которой молились или ходили вокруг озера. «Видение» монахов, «стариков» и богослужений связано с реальными старцами — «скрытниками», жившими в землянках, вырытых по склонам холмов, и с обычаем коллективных молений на их вершине. В сознании верующих «таинственная» обстановка, в которой совершались такие богослужения, превращалась а, «чудеса», «видения». Характерно, что и в легендах других народов об исчезнувших, затонувших или провалившихся за грехи городах тоже слышится звон или другие звуки и выходят люди. Другая группа «видений» — с более развитым сюжетом и законченным изложением говорит о возможности посещения Китежа (здесь имеется в виду город, а не только церковь, монастырь). Некоторые из записанных нами сюжетов традиционны, но встречаются и новые. Это свидетельствует об их определенной творческой жизни. Характерно, что герои обычно — не праведники, поставившие целью приобщиться к Китежу, а люди, которым он открылся случайно (конечно, как всегда в фольклоре, за их добродетели и достоинства). Это заблудившийся пастух, мужик, который повез продавать хлеб, и т. д. Им открываются город, высокие дома, амбары. «Приходят, храм стоит, дома, лес возят, мешки лежат, торгуют, Старик (провожатый) говорит — Вот и пришли в град Китеж. — Да, вот я куда попал!». Иногда на берегах озера происходят встречи с неведомыми «старичками-китежанами» — они сидят в лодке, моют ложечки, молятся. Распространен сюжет о ночлеге реальных паломников в чудесной избушке, где их накормили и напоили, уложили спать, проснулись же они на горочке, в лесу, на лужке. «Чаю попили, да больно устали. Вот постелю сделала она про нас и простынь кладет. — Не надо, не надо, мы бы и у порога легли! — Ну что вы! До того крепко уснули, что пробудилися — лежим на горочке! А старушка ввела, напоила, постелю настлала, а очутились на лужке». В этих рассказах наиболее отчетливо выступает весь комплекс мыслей и чувств, возбуждающих поэтическую фантазию; Они — не только религиозная утопия («господь пристроил»), но и мечта об идеальном городе, где за хлеб дают хорошую цену, приветливо встречают, бесплатно угощают и даже стелют чистые простыни. Это одновременно и торжество «земной» жизни напосторонней», в чем бы оно ни проявлялось: ведь «земным» людям не суждено долго пребывать в Китеже. Их спроваживают обратно «старички» или они сами на пороге «иного царства» оглядываются, вспоминают об оставшихся дома близких людях (бабушка — о внучке, женщина — о подруге и т. д.) — и «видение» исчезает. Драматизм этой ситуации, безусловно, поддерживает интерес к сюжету. Только пять рассказов в наших записях повествуют о людях исчезнувших, навсегда оставшихся в Китеже. Для современного состояния устной легенды характерно разное отношение населения к «чудесам» и «видениям», их приуроченность преимущественно к прошлому. Лишь немногие из людей старшего поколения рассказывают и слушают о чудесах с глубокой верой, а причину того, что теперь чудес не бывает, объясняют так: «С утратой веры в бога люди стали недостойны...чуда», Но большинство относится к подобным рассказам с недоверием, сознает их вымышленность. Это свидетельствует о разрушении легенды. Она окружена поверьями о целебной воде и травах, которые были также включены в культ, и воспоминаниями о том, что, происходило на берегах озера в конце XIX. — начале XX веков.
ЛЕГЕНДА СЕГОДНЯ
Представления о сокровенном граде Китеже, лишившись питавшей их идеологии старообрядчества и не поддерживаемые больше исчезнувшими социально-утопическими и в значительной части религиозными идеями, уже изживают себя, «Исторические» свидетельства, обособившись от идеи «сокрытия», служат обоснованием достопримечательности озера, встают в ряд исторических преданий о героическом прошлом, Приобщение к Китежу не волнует даже приезжих богомольцев. Старушкам в неизменных черных или белых платочках редко известна история и доступна поэзия «видений». Они приходят сюда «по обещанию», то есть обету за избавление от болезни, беды, неприятности, и твердо знают: надо выполнить обет, чтобы не прогневить бога, набрать святил, помолиться у трех сосен. Они делают это истово и вместе с тем деловито, за себя и знакомых. Это отражает последний этап существования культа и легенды. А старообрядческие, а позже и православные поборники этого культа здесь, как и везде, довольно ощутимо скомпрометировали себя погоней за «святостью» и «чудесами». Местным жителям свойственно стремление как бы «очистить» легенду от поздних наслоений и даже религиозных мотивов. Так, например, «изнутри» разоблачаются некоторые мнимые «святыни», вроде трех могилок. «Говорят, могилки святые. Какие там могилки! Грядки были, муравьиные яйца собирали». «Памяти здесь настоящей нет. Там был муравьиный ток, муравьиные бороздки... Крестов там раньше не было... Я это место хорошо помню... Никаких чудес не было, и ничего страшно не было. Это или сон, или придумал, наврал кто, людям сказать, пыли в глаза накидать». Живая мысль народа направлена в наши дни на разгадку происхождения озера. Отдел науки «Литературной газеты» в сентябре 1968 года организовал комплексную экспедицию на озеро Светлояр. В ее составе были фольклористы, археолог, историк, геолог, озеровед, гидролог и группа аквалангистов. Экспедиция должна была выяснить, какова связь легенды о Китеже с действительностью и с самим Светлояром. Что же дал первый этап экспедиции? Могло ли произойти на самом деле описанное легендой событие — исчезновение города на дне озера и под его холмами? Когда и как это могло случиться? Что сохранила в этом отношении народная память? Пробное обследование светлоярских холмов и ближайших окрестностей археологом Т. И. Макаровой и историком А. С. Орловым не обнаружило остатков поселений (кроме нор-землянок старообрядцев). Обследовать само озеро оказалось значительно труднее. Необходимо было выяснить, когда и каким образом оно могло возникнуть, что находится на дне. Геолог В. И. Никишин, рассмотрев несколько гипотез о происхождении Светлояра, пришел к выводу, что озеро возникло в результате опускания земной поверхности в узле пересечения глубинных разломов земной коры. Как могло произойти опускание? Аквалангисты А. Гогешвили, В, Демичев, Ф. Берман, Г. Назаров и гидролог Д. Козловский установили, что береговой склон озера, глубина которого почти 30 метров, уходит под воду тремя уступами. Это свидетельствует о том, что процесс опускания был постепенным. При этом два последних опускания могли произойти на памяти людей. пение, часовня или монастырь, погружение его под воду и могло дать толчок к возникновению легенды. Дно озера, как и его террасы, покрыто толстым слоем ила, что очень затрудняло работу. На верхней подводной террасе аквалангисты обнаружили торчащие из ила стволы деревьев. Вытащить их не удалось. Но с одного из них сделали спил. Его анализ мечеными атомами углерода показал, что дереву более четырехсот лет. На этом закончился первый разведывательный этап экспедиция. Летом 1969 года она возобновляет работу на берегах Светлояра, фольклористы продолжат расспросы местного населения, расширят зону работы. Будут проведены новые археологические и подводные исследования (геолокация дна, пробы ила с разных глубин и т. д.). Велик интерес местных жителей к экспедиции, которая поможет рассеять укоренившиеся в здешних местах религиозные предрассудки. Но в любом случае за озером останется слава исторической и природной достопримечательности.
